«Таких людей, как ты и твой муж, уважать не за что: живете-живете, а нажитого нет!» – сказала Марине мать

1665

Марина каждый раз закипает, когда мама начинает свои разговоры.

— Ты с ума сошла, пиццу заказывать готовую, да еще за такие деньги? Ее же самой сделать можно, легко и быстро, а главное, дешево… А то и просто суп сварить — дешевле и полезней.
— А что, это так прямо обязательно, ехать куда-то в отпуск? Дома тоже прекрасно можно отдохнуть, еще и какие-то дела сделать.
— Новую куртку купила? А старую куда дела? Зачем тебе столько курток, скажи?

Марине тридцать два. Она замужем, живёт с мужем в съёмной двушке, работает, не бедствует. Да, не откладывают каждый рубль, да, могут спонтанно поехать в отпуск, заказать еду, купить вещи без долгих раздумий. Живут, как ей кажется, нормально. Не напоказ, но и не «на гречке».

Подписывайтесь на Телеграм-канал и на канал в МАХ с реальными историями из жизни от читателей!

А мама… мама — как будто из другой реальности.

Мясо она не ест лет двадцать. «Дорого и вредно». На отдых не ездит принципиально: «Что я там не видела?». Одежду почти не покупает, обувь носит до последнего. Телефон — кнопочный, телевизор — старый, холодильник забит банками и кастрюлями. Экономит на всём. Всю жизнь.

И при этом у мамы — три квартиры. Одна досталась ещё от бабушки, как говорится, на халяву, но две она заработала и купила сама. Немного привела в порядок и сдает в аренду. Кроме квартир, есть машина, два гаража, добротный дом в деревне, который в последнее время мама тоже сдает как дачу. Всё своё. Всё нажито «по копеечке», как она любит повторять.

— Зато я спокойна, — говорит мама. — У меня всё есть. А вы живёте сегодняшним днём.

Марину это бесит до скрипа зубов.

Потому что у неё — ничего. Ни квартиры, ни машины, ни дачи. Только съёмное жильё, арендная плата каждый месяц и ощущение, что всё, что у неё есть, — временное. Даже мебель не своя: диван хозяйский, стол хозяйский, люстра тоже местная, видавшая виды. А какой смысл в чужой квартире тратиться на интерьер?

С мамой у них будто вечное столкновение двух миров.

Марина не хочет жить, как она. Не хочет считать куски колбасы, откладывать поездки «на потом», носить одежду «пока совсем не развалится». Ей хочется жить сейчас. Радоваться, тратить, пробовать. Она искренне не понимает, зачем так ужиматься, если можно позволить себе больше. И муж у нее такой же, к счастью. Не накопитель и не жлоб. Всегда со смехом говорит, что надо просто больше зарабатывать. А не меньше тратить.

Но в последнее время, возвращаясь из очередной поездки в съёмную квартиру, Марина стала ловить себя на неприятной мысли.

А что у неё будет через двадцать лет?

Мама экономила — и теперь у неё всё. Марина живёт «широко» — и пока у неё ничего, кроме воспоминаний и фотографий из отпусков.

— Вы транжиры, — говорит мама без злости, почти с сожалением. — Потом локти кусать будете.

Марина спорит. Говорит, что жизнь одна, что нельзя всё откладывать, что деньги должны работать на человека, а не человек на деньги. Говорит — и сама же чувствует, как внутри что-то ёкает.

Потому что в глубине души она завидует.

Не маминым кастрюлям и не банкам с соленьями. А этому чувству устойчивости. Уверенности, что есть крыша над головой. Что в любой момент можно закрыть дверь своей квартиры и ни от кого не зависеть.

А на днях мама сказала такое, после чего у Марины внутри всё просто оборвалось.

Разговор был будничный, между делом. Мама зашла «на чай», как обычно прошлась взглядом по квартире, фыркнула на новую кофемашину, потом вдруг сказала почти спокойно:

— Ты, Марин, знай: на наследство вы с мужем можете не рассчитывать.

Марина даже не сразу поняла смысл слов.

— В каком смысле?.. — переспросила она.

— В прямом. Вы люди ненадёжные. Деньги у вас не держатся. Всё растранжирите — поездки, ерунда, удовольствия. Я вам ничего оставлять не стану. Не надейтесь лучше на этот вариант.

Марина сидела и смотрела на мать, не веря ушам.

— Мам, ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Я уже всё решила, — мама кивнула, как будто речь шла о списке покупок. — Одна квартира и накопления пойдут мне на старость. Мало ли что, я никому обузой быть не хочу. А остальное имущество… — она сделала паузу, — я оставлю Саше.

Сашей звали сына маминой подруги.

Марина его знала. «Серьёзный парень», как любит повторять мама. Работает с двадцати лет, не женат, не ездит никуда, живёт с родителями, всё копит, откладывает, «головой думает». Мама его всегда Марине в пример ставила.

— Вот Саша — молодец. Не транжирит. Деньги считает. Не то что ты.

— Подожди, — у Марины даже голос дрогнул. — Ты хочешь сказать, что оставишь всё… чужому человеку?

— Он мне не чужой, — резко ответила мама. — Я его с детства знаю. И уважаю: он умеет зарабатывать и сохранять. А таких людей, как вы, уважать не за что. Работаете, живете, а нажитого нет… Я не для того всю жизнь себя ограничивала, чтобы вы потом всё пустили по ветру.

Марина сидела в полном шоке.

В голове крутилось одно и то же: это вообще нормально? Родную дочь — и вот так? Лишить всего, потому что «не так живёт»?

С одной стороны, она всегда говорила себе: я ни на что не рассчитываю, сама проживу. Она никогда не требовала у матери помощи, не просила квартир, денег, подарков. Они с мужем жили своей жизнью.

Но услышать вот так — что родная мать заранее вычеркнула её из будущего, потому что считает «ненадёжной», — оказалось больно. Очень. А еще и разговор о том, что уважать их с мужем, дескать, не за что. Как же так? И почему право на уважение измеряется только квадратными метрами?

А может быть, мать в чем-то права? Двоих инфантилов, в сорок лет живущих на съемной квартире от зарплаты до зарплаты, действительно не за что уважать? Плывут по жизни без руля и без ветрил, ни планов, ни целей, куда кривая вывезет. То ли дело сын маминой подруги: все продумал, рассчитал, потуже затянул пояс и выполняет программу…

Или мать все же перегибает?

Как считаете, можно ее понять?

Что думаете?

Люди, участвующие в этой беседе

Комментарии (14)
Добавить свой комментарий