«Я всю ночь не спала, мне кошмары снятся. Не вздумайте покупать эту квартиру!» – рыдает мать

2348

— Мам, ты можешь нас поздравить, нам только что одобрили ипотеку! – голос Ирины в трубке звучал торжествующе. – Да, на десять лет. На новостройку… Да, у нас есть вариант, мы с Димкой уже ездили смотреть даже. Очень приятный район, уже застроенный, магазин рядом, поликлиника, парк. Квартира большая, хоть и однушка. А вид из окна какой обалденный, мам!

— А этаж какой? – поинтересовалась в трубку мать.

— Ну… У нас был выбор, по нашим деньгам – то ли в самом низу, с окнами на мусорку, то ли наверху, последний этаж. Конечно, мы с Димкой выбрали второй вариант. Двадцать пятый этаж, мам!

— Ира, подожди. Скажи, что ты шутишь? Вы что, с ума сошли? Какой-какой этаж?! — мама Ирины даже не дала ей договорить. — Вы новости вообще смотрите? Лифты падают, пожары, дети из окон вываливаются!

— Мам, ну какие дети… — выдохнула Ирина. — У нас даже ребёнка пока нет.

— Тем более! В такой квартире вы никогда и детей не заведете! Карабкаться с коляской каждый день на такой этаж – это же просто немыслимо!

— Мам, да никто не собирается карабкаться на двадцать пятый этаж пешком, ты что. В доме несколько скоростных лифтов. И какая разница, по сути, на десятом этаже или на двадцать пятом? Все равно ехать на лифте. Зато у нас никого над нами не будет. И в окна к нам никто заглянуть не сможет из соседних домов. Они все ниже нас…

Телефонный разговор закончился тем, что мама расплакалась, а папа взял трубку и сказал:

— В общем, Ира, глупость вы делаете, так своему Димке и передай. Вы эту квартиру ни в жизнь потом не продадите. Не найдете больше таких дураков, как вы. Это же додуматься надо – двадцать пятый этаж….

Ирина сидела на кухне и чувствовала себя школьницей, которую отчитывают за двойку.

Хотя ей тридцать два. Мужу — тридцать четыре. Работают оба. Квартиру собираются покупать на свои деньги, даже первоначальный взнос накопили исключительно сами. Никто у родителей ни копейки не просил. До этого они с Димой пять лет прожили на съеме. Дом старый, девятиэтажка, лифт через раз работает. Окна во двор, парковки нет, соседи курят на лестнице. Каждый месяц почти сорок пять тысяч за аренду — просто в никуда.

Несколько лет копили на первоначальный взнос. Отпусков не было, машину не обновляли, по ресторанам не ходили. Наконец нашли этот вариант — новый дом, сдан год назад. Однушка, кухня почти двенадцать метров, лоджия, вид на реку. И да, двадцать пятый этаж.

Ирина влюбилась сразу. Светло, тихо, сверху никого. Вечером огни города, как на открытке.

— Представляешь, — сказала она тогда мужу, — просыпаешься, а под тобой весь город.

Дима усмехнулся:

— Романтик ты.

Родителям рассказали по глупости. Просто поделиться хотели.

С тех пор — как будто война. Мама звонит каждый день.

— Я опять всю ночь не спала. Мне снилось, что дом качается. Ты хоть подумала, как я буду к вам ездить? Я в той квартире находиться не смогу! Я даже зайти туда побоюсь!

Папа более сухой:

— Высотки — это ненадёжно. Чем выше, тем страшнее. И вообще, зачем вам это? Взяли бы этаж пятый-шестой.

— Пап, на пятый-шестой денег не хватает, я же говорила уже. Там дороже. Был вариант второго этажа, но там совсем не то, куча минусов.

— И что, это один дом во всей Московской области? Других вариантов вот вообще нет?

Ирина сначала объясняла спокойно. Что другие варианты они тоже рассматривали, и везде есть свое НО. Что двадцать пятый этаж совсем нестрашно. Говорила про современные технологии, про пожарные лестницы, про то, что дом монолитный, не панелька. Потом начала раздражаться.

— Мам, мы же не на крышу переселяемся.

— Ты мне не хами! — сразу обида в голосе. — Я же за вас переживаю!

Дошло до того, что мама позвонила Диме отдельно.

— Дима, ты же мужчина. Ну останови ты её, наверняка же ее идея... Это же блажь какая-то — на небе жить.

Дима потом рассказал Ирине и только развёл руками:

— Мне уже неудобно. Как будто мы что-то преступное делаем.

Ирина всё чаще ловит себя на мысли: может, правда не стоит? Вдруг что-то случится? Вдруг мама права? Но потом вспоминает свою съёмную кухню в шесть метров и топот соседей сверху.

И понимает: они делают шаг вперёд. Для себя.

А мама все никак не успокоится:

— Ир, ну вот скажи честно, тебе что, экстрима не хватает? Зачем обязательно выше всех?

— Потому что нам нравится. Потому что это в нашем бюджете. Потому что мы взрослые люди, — не выдержала Ирина.

— Взрослые люди советуются с родителями! — повысил голос папа. — Мы жизнь прожили!

— А жить нам, — тихо ответила Ирина.

Повисла пауза. Мама отвернулась к окну.

— Делайте что хотите, — сказала она наконец. — Только потом не говорите, что мы вас не предупреждали.

Ирина понимает, что родители переживают. Для них двадцать пятый этаж — это опасность, высота, «не по-человечески». Они выросли в пятиэтажках. Для них потолок — девятый.

Но ведь это их страхи. Не её.

И всё равно внутри щемит. Хочется поддержки, а не истерик.

Как вести себя в такой ситуации? Доказывать до последнего? Молча делать по-своему? Или всё-таки уступить ради родительского спокойствия?

Если взрослые дети покупают жильё на свои деньги — обязаны ли они учитывать родительские фобии?

Или в какой-то момент нужно просто принять: это наша жизнь, даже если мама против?

Люди, участвующие в этой беседе

Комментарии (18)
Добавить свой комментарий