— Свет, ты только не обижайся, но мама квартиру оставила мне. Есть завещание, – сказала сестра

3221

Ольга произнесла это негромко, почти виновато. Они сидели на кухне в маминой квартире после похорон. На столе стояли недопитые кружки с чаем и открытая коробка конфет, к которой никто так и не притронулся. Казалось, самое страшное уже позади. Маму проводили, люди разъехались, можно было наконец просто помолчать. Но вместо этого младшая сестра достала из папки несколько листов бумаги.

Светлана сначала даже не поняла, о чем речь.

— Какое еще завещание?

— Мама оформила его несколько месяцев назад. Я понимаю, что сейчас не самый лучший момент. Но давай уже сразу расставим точки над и.

Светлана медленно взяла документы. В глазах сразу зарябило от печатного текста. Она увидела только главное: вся квартира завещана Ольге.

— Почему я об этом ничего не знала?

Ольга пожала плечами.

— Не знаю. Мама сама так решила.

Светлана молча отдала бумаги сестре. В голове крутилась одна мысль: почему мама ничего ей не сказала? Ведь они разговаривали почти до самого конца. Всегда нормально общались. Не было у них ни ссор, ни, как казалось Светлане, недомолвок…

Мама болела почти два года. Сначала сестры, Светлана и Ольга, активно взялись за лечение, очень надеялись, что оно поможет. Потом стало понятно: болезнь только отступает на время, а потом снова берет свое. Последние месяцы маме становилось все тяжелее. И обе дочери пытались помочь, чем могли.

Светлана, старшая сестра, человек довольно занятой. Она замужем, у нее трое детей. Старшая дочь студентка, а сыновья – младшие школьники. Еще и работа на пятидневке. День у Светы начинался в половине седьмого утра и заканчивался далеко за полночь. Тем не менее она помогала матери как могла: покупала дорогие лекарства, средства ухода, заказывала продукты, приезжала после работы, если требовалось что-то срочно решить. Почти каждый вечер звонила.

Единственное, чего не делала – это не сидела рядом часами, не гладила по голове, не «подлизывалась», как делала это Ольга с самого детства. Просто Светлана человек такой – резкая, грубоватая, активная. Что надо сделать – сделает. А все эти телячьи нежности – не про нее.

Ольга всегда была другой. Могла обнять мать просто так, сказать: «Мамочка, я тебя люблю», часами сидеть, держать за руку, поддерживать какие-то пустые разговоры. Ну, все люди разные, с этим ничего не поделаешь.

Когда мама заболела, именно Ольга стала проводить с ней больше времени. Работала она удаленно, сын уже учился в старших классах и жил своей жизнью. Мужа у Ольги не было, поэтому она вполне могла ездить с матерью по больницам, сидеть в очередях, следить, чтобы та вовремя принимала таблетки.

— Мам, давай, не капризничай. Сейчас выпьешь лекарство, потом чай.

— Не хочу...

— Надо.

Светлана была благодарна сестре. Она никогда не думала, что Ольга обязана это делать одна. И не считала, что сама снимает с себя ответственность. Просто каждая помогала так, как могла.

Поэтому мысль о том, что мама решила полностью оставить квартиру только одной дочери, никак не укладывалась в голове. Особенно потому, что при жизни мать ни словом об этом не обмолвилась.

За неделю до смерти Светлана сидела возле ее кровати почти два часа. Они вспоминали детство, говорили о внуках. Мама даже сказала тогда:

— Девочки мои... Лишь бы вы после меня жили дружно.

Конечно, они тогда хором на нее зашикали: мол, будем жить дружно все втроем еще долго-долго, ты чего, мам?..

Теперь эти слова звучали совсем по-другому.

— Оль, скажи честно. Это была мамина идея? – помолчав, спросила Светлана.

Ольга сразу нахмурилась.

— Ты на что намекаешь?

— Просто спрашиваю.

— Нет, не просто. Ты думаешь, я ее заставила?

— Я не знаю, что думать. Я в шоке, честно скажу. Я такого не ожидала.

Ольга резко встала.

— А я два года возле нее практически жила. По врачам таскала, памперсы меняла, ночами приезжала. И теперь еще должна оправдываться?

Светлана почувствовала укол совести. Она ведь действительно знала, сколько сестра сделала. Но одно никак не отменяло другого.

— Я не говорю, что ты ничего не заслужила.

— Тогда в чем дело?

— Почему мама мне ничего не сказала?

— Может, не хотела расстраивать.

— Или ей не дали возможности?

После этих слов Ольга побледнела.

— Света... Ты сейчас очень страшные вещи говоришь.

…Сестры впервые за долгие годы расстались, не попрощавшись.

Дома муж долго молчал, выслушав всю историю.

— А ты сама как думаешь?

— Не знаю.

— Квартира тебе нужна?

— Нет.

Жили они в собственной трехкомнатной квартире, купленной в ипотеку несколько лет назад. Тесновато, конечно, с тремя детьми, но жить было где.

— Тогда зачем тебе все это?

Светлана устало потерла виски.

— Мне не квартира нужна.

— А что?

— Понимаешь, Сережа, мне вся ситуация не нравится. Все это очень странно… Хочется понять, было ли все честно.

Именно это чувство не давало покоя сильнее всего. Если мама действительно в здравом уме решила отблагодарить Ольгу за ежедневный уход, Светлана готова была принять ее выбор. Обидно — да. Несправедливо, на ее взгляд, — возможно. Но это была бы мамина воля.

А вот если сестра воспользовалась слабостью больного человека... Эту мысль Светлана никак не могла от себя прогнать.

Через неделю она записалась к юристу.

Тот внимательно изучил копию завещания.

— Оспорить можно практически любой документ. Вопрос в шансах. Если есть основания сомневаться, что человек в момент подписания понимал значение своих действий, попробовать стоит. Тем более завещание составлено уже во время тяжелой болезни.

— То есть шанс есть?

— Есть. Но гарантий никто не даст.

Всю дорогу домой Светлана думала только об одном. Если она захочет оспорить завещание, подаст в суд, сестры, скорее всего, навсегда станут врагами. Мамы больше нет, а других родственников и не было.

Но, возможно, промолчать сейчас – это дать себя обмануть?

Вечером телефон снова пискнул. Ольга прислала фотографию мамы, сделанную несколько лет назад на семейном празднике, где они все вместе, с мамой и детьми. Мама тогда еще была здорова, и всем казалось, что жить она будет долго-долго… «Нашла случайно. Помнишь этот день?» - написала сестра.

Светлана долго смотрела на экран. Всего несколько недель назад они были сестрами, которые вместе переживали болезнь матери. Теперь между ними стояло завещание.

И Светлана уже не понимала, что страшнее — потерять квартиру, которая ей, по сути, не нужна, или потерять последнего родного человека, пытаясь доказать, что все было нечестно.

А вы как считаете: если есть серьезные сомнения, что завещание было составлено без давления на тяжело больного человека, стоит ли идти в суд даже ценой окончательного разрыва с сестрой? Или лучше принять ситуацию и сохранить единственного близкого родственника?

Люди, участвующие в этой беседе

Комментарии (7)
Добавить свой комментарий