«Только родителям не говори!» – просит сестра Василису

1021

— Только родителям не говори, ладно? Пожалуйста, Василиса. Они если узнают, меня из квартиры выставят.

Сестра Алиса стояла посреди кухни в домашних шортах и большой мужской футболке, которую Василиса раньше никогда на ней не видела. На плите варились пельмени, явно магазинные, в раковине громоздилась гора посуды. «Явно не за один день столько накопилось!» – отметила про себя Василиса, но вслух ничего не сказала. Тут сейчас была проблема посерьезнее.

— Подожди. Как это – выставят? — переспросила Василиса.

— Ну, в прямом. Ты же знаешь папу… Они, когда на дачу съехали с мамой, поставили мне единственное условие: в квартире живи, мол, но никого сюда не води. Ну, то есть мужчин, ты же понимаешь. Они против всех этих сожительств. Говорят, если хочешь вместе с кем-то жить, выходи замуж и уходи к мужу. На его территорию, либо на съем. Вот так вот…

Родителей в квартире не было уже полгода. Они переехали на дачу ещё в начале весны, решили жить там постоянно. В Москву за это время не приезжали. Двухкомнатную квартиру – очень, кстати, неплохую, в кирпичном доме, с хорошим ремонтом – оставили младшей дочери, двадцатипятилетней Алисе. Об этом Василиса знала. А вот о том, что сестре запрещено приводить сюда кавалеров, услышала впервые. Хотя это очень в духе родителей. В плане отношений и моральных норм люди они довольно консервативные.

Василиса посмотрела на сестру, еще раз окинула взглядом кучу грязной посуды в раковине и две кофейные кружки на столе.

— И давно он здесь живёт?

Алиса отвела глаза.

— Ну... С июля.

— И родители ничего не знают?

— Нет.

— А ты собираешься им сказать?

— Не собираюсь. Поэтому я тебя и прошу. Ты же не расскажешь?

У Василисы внутри что-то неприятно дёрнулось. Получается, уже два месяца точно. И Алиса, конечно, молчала, как партизанка. Время от времени созванивалась с родителями, отчитывалась, что все в порядке. Пару раз родители просили Василису заехать в квартиру, привезти оттуда то одно, то другое. Василиса заезжала, забирала вещи, ничего подозрительного не увидела.

А вот сейчас приехала и увидела, что с сестрой в родительской квартире живет молодой человек.

Василиса вдруг очень ясно представила, как будет созваниваться с матерью. Та наверняка спросит, как там поживает Алиса – это же их любимая дочь, поздний ребенок. И тогда Василиса, чуть помолчав для большего эффекта, скажет: «Мам, ты только не переживай, но Алиса у нас уже несколько месяцев, оказывается, живёт с парнем». Представила паузу на том конце телефона, потом папин тяжёлый голос: «Мы же договаривались».

И почти сразу ей стало стыдно за то, что эта картинка принесла ей какое-то странное удовлетворение.

Дело было не только в сестре. Василисе было обидно, хотя она прекрасно понимала, что это её личная проблема.

Родители Василисы и Алисы старались относиться к дочерям одинаково, но это не очень получалось. Василису родили довольно поздно для тех лет, родителям было уже за тридцать, а забеременеть никак не получалось. Медицина тогда не смогла установить причину бесплодия. Было много лет страданий и разочарований на эту тему. А потом родилась Василиса.

Конечно, ее любили, баловали, все было для нее. А когда Василисе исполнилось десять, мать вдруг почувствовала себя странно. Долгое время отмахивалась от симптомов. Но в итоге все-таки пошла к врачам и узнала, что беременна в 44 года.

На свет родилась Алиса, и старшая дочь как-то отошла на второй план.

Нет, родители заботились, растили, любили по-прежнему – но внимания уделяли уже, конечно, гораздо меньше, чем малышке. Алиса рано стала самостоятельной, ходила и ездила везде одна, мама не могла больше водить ее за руку, у нее теперь был маленький ребенок. И проблемы свои Василиса стала решать тоже самостоятельно. Закончила школу, поступила в институт, съехала в общагу. Родители попытались вяло ее удерживать, но она не послушалась, и они быстро смирились.

Василиса окончила институт, нашла работу, жилье стала снимать вместе с подругой. Потом познакомилась с будущим мужем, они поженились и взяли ипотеку.

Первое время было непросто с деньгами, они считали каждую копейку. Зарплата мужа почти целиком уходила на ипотеку, а Василисина — на еду, коммуналку, одежду, бытовые расходы. Когда ломался холодильник или машина требовала ремонта, приходилось занимать до зарплаты, отказываться от необходимого.

Сейчас они так и живут в той же квартире. Родили дочь. Ипотеку еще не выплатили, но уже виден конец, и стало легче.

А сестре все принесли на блюдечке с голубой каемочкой. Алисе уже двадцать пять, а она сроду никогда не жила в общаге, не снимала дешевые квартиры, загаженные предыдущими арендаторами, не отмывала их для того, чтобы заехать и жить нормально, не ругалась с неадекватными хозяйками. Алисе родители просто сказали:

— Живи у нас. Квартира всё равно пустовать будет.

Квартира находилась на Соколе, в старом кирпичном доме, в хорошем обжитом районе. До работы Алиса добиралась минут за двадцать, рядом были магазины, парк, метро, поликлиника. Дом был не новый, зато двор тихий, с большими деревьями, и сама квартира после родителей оставалась вполне приличной: паркет, нормальная кухня, застеклённый балкон.

Снимать такую квартиру самостоятельно Алиса бы просто не потянула. Василиса это прекрасно понимала.

Она никогда не говорила маме с папой, что считает их решение несправедливым. У родителей было право распоряжаться своим жильём так, как они считали нужным.

Да и что она могла сказать? «Почему ей можно, а у меня такого не было?» Какой-то детский сад, если честно. Ей никто ничего не был должен. Но неприятные мысли время от времени возникали.

Василиса старалась эти мысли отгонять. В конце концов, сестра не была бездельницей. Она окончила университет, работала, сама себя содержала. Просто жильё досталось ей в пользование.

И вот теперь выяснилось, что она ещё и условие родителей нарушает.

— И что ты собираешься делать? — спросила Василиса.

— Ничего пока.

— А парень?

— Что парень?

— Вы вместе вообще?

Алиса пожала плечами.

— Да.

— И давно?

— Почти год.

— А он где раньше жил?

— Снимал комнату.

— А теперь переехал к тебе?

— Ну да.

Василиса почувствовала, как раздражение постепенно возвращается.

— Очень удобно.

Алиса нахмурилась.

— Что именно удобно?

— Ничего. Тебе самой не кажется, что ты немного… перегнула?

— В чём?

— Родители поставили условие. И ты согласилась.

— Я знаю, Василис.

— Тогда почему просто не сказала им? Зачем обманывать? Скажи прямо – так, мол, и так. Это их квартира. Надо иметь совесть.

Алиса резко выдохнула.

— Потому что я знаю, что ничем хорошим это не закончится. Папа скажет, чтобы он съезжал. Потом начнёт говорить, что я неблагодарная, что мы всё для меня сделали, а я их за спиной обманываю. Мама будет плакать и говорить, что нормальные порядочные девушки так не делают. Потом мне скажут, что если я уже такая самостоятельная, то могу сама искать квартиру.

— Ну а если ты действительно уже самостоятельная? Работаешь, живёшь с мужчиной. Может, действительно пора уже слезть с родительской шеи?

Сказав это, Василиса сама почувствовала, что сделала это зря.

Алиса усмехнулась.

— Конечно. А тебе было бы приятно, если бы меня выгнали из квартиры пинком под зад?

— Фу, как грубо. И при чём тут я?

— При том, что ты сейчас смотришь на меня так, будто я что-то у тебя украла.

Василиса промолчала. Потому что Алиса попала точно.

Ей действительно было неприятно. Конечно, не из-за того, что сестра жила с мужчиной. И даже не потому, что она обманывала родителей. Ей было неприятно, что у Алисы получилось то, о чём сама Василиса когда-то могла только мечтать.

Жить в Москве в хорошем районе. Работать. Не думать каждый месяц, хватит ли денег заплатить за съем. Не выбирать между ремонтом и отпуском.

— Я не собираюсь ничего у тебя отнимать, — тихо сказала Алиса.

— А я и не говорю, что ты отнимаешь.

— Но тебе кажется, что мне слишком легко.

Василиса посмотрела на сестру.

— Иногда кажется.

Алиса кивнула.

— Ну вот, хотя бы честно.

Несколько секунд они молчали. Потом Алиса села обратно за стол.

— Знаешь, что самое смешное? Я сама понимаю, что живу хорошо. Правда понимаю. Я каждый месяц думаю, что могла бы отдавать кучу денег за комнату или половину квартиры, а сейчас эти деньги остаются у меня. Я не дура.

— Тогда почему ты боишься сказать родителям?

— Потому что не хочу проверять, насколько они действительно готовы меня поддерживать.

— Они тебя любят.

— Я знаю. Но у них тоже свои принципы.

Василиса немного помолчала.

— А парень у тебя серьёзный?

— Не знаю.

— В смысле?

— В прямом. Мы вместе почти год. Хорошо живём. Он работает, свои деньги есть. Но я пока не знаю, хочу ли за него замуж.

— А он знает, что родители запретили?

— Конечно.

— И что говорит?

Алиса помолчала.

— Говорит, что не хочет, чтобы я из-за него с родителями ссорилась. И если они узнают, он съедет.

— Хм. Очень мило. А ты? Что ты будешь делать, если мама случайно узнает?

Алиса пожала плечами.

— Наверное, объясняться. Скорей всего, папа скажет съезжать. Так что буду съезжать.

Сказала она это спокойно, но Василиса заметила, как Алиса сильнее сжала пальцы на краю стола.

— Но пока я не хочу сама им об этом говорить.

Василиса кивнула. Она засобиралась домой. Вышла из подъезда, пошла к метро и всю дорогу думала о разговоре с сестрой.

Муж встретил её на кухне, разогревал ужин.

— Ты что так поздно сегодня?

— У Алисы была.

— Всё там нормально?

Василиса сняла пальто.

— Да. Всё по-старому, всё как обычно.

На следующий день мама позвонила сама.

— Василиса, ты к нам на выходных не собираешься? Мы картошку выкопали, огурцов тебе отложила.

— Не знаю пока. Может, приеду.

— Может, и Алиса соберется? Посидим вместе. Поможете нам банки в сарай убрать…

Мать продолжала говорить о даче, урожае, погоде, но Василиса почти не слышала. Перед глазами стояла сестра в мужской футболке. Она могла сейчас просто сказать:

«Мам, а ты знаешь, что ваша дорогая Алиса живёт там не одна?»

После этого уже родители решат, что делать. Это их квартира и их условие. Они имеют право знать, что происходит у них дома. И все же Алиса её сестра. И она сама призналась не в чём-то страшном, а в том, что боится потерять единственное жильё, которое у неё сейчас есть.

А самое неприятное заключалось в том, что Василиса уже не могла честно сказать себе: она хочет рассказать родителям только потому, что считает неправильным нарушать их условие.

Ей хотелось, чтобы Алисе тоже стало немного труднее.

Чтобы та наконец почувствовала то, что когда-то чувствовала сама Василиса: квартиру не дают просто так, за неё приходится платить, экономить, отказываться и терпеть.

Может быть, она действительно просто завидует младшей сестре. Но разве зависть автоматически означает, что нужно молчать о чужом обмане?

А вы бы стали вмешиваться на месте Василисы? Что думаете?

Люди, участвующие в этой беседе

Комментарии (5)
Добавить свой комментарий