«Рожала для себя, чтобы в старости иметь поддержку и опору, а теперь эта «поддержка и опора» у меня единственное жилье отбирает!» – чуть не плачет мать

4660

— А я считаю, что дочь охамела вконец, берегов не видит! – злится шестидесятишестилетняя Ирина Егоровна. – Пришла она ко мне на днях с разговором, сказала, что собралась разводиться с мужем, точнее говоря, это он уходит от нее, оставляет с ребенком-инвалидом. И дочь просит помочь ей с жильем. Сама она купить себе квартиру не сможет, поскольку не работает, у внука тяжелое ДЦП, оставлять его не с кем. И теперь мне надо продать свою трешку и поделить деньги пополам, чтобы ей с ребенком было, где жить. Со мной жить она не хочет категорически!.. Но я не хочу ничего продавать, это мое единственное жилье, квартира моих родителей, я сюда в детстве еще заехала с мамой и папой. Почему я должна теперь, на старости лет, ухудшать свое положение?..

Квартира, о которой идет речь, действительно принадлежала родителям Ирины Егоровны, женщина прожила в ней почти всю жизнь, с детства до старости. Замужем Ирина Егоровна не была, да и сколько-нибудь серьезных и длительных отношений с мужчинами за целую жизнь так и не завела. Не повезло, не встретился достойный человек, а хватать что попало совсем не хотелось. Дочь женщина родила, что называется, для себя, в тридцать семь лет, когда поняла, что «нормальной» семьи у нее, скорее всего, уже не будет.

— Прямо насмешка судьбы какая-то: рожала для себя, чтобы в старости иметь поддержку и опору, – чуть не плачет Ирина Егоровна. – А теперь у меня эта «поддержка и опора» единственное жилье отбирает, это разве нормально? Я категорически не хочу ничего продавать! Дочь я вырастила, выучила, более того, выдала замуж. Все, моя миссия закончена! Теперь о ней и ее ребенке должен беспокоиться муж. Но она не просто требует, она еще и угрожает. Говорит, продам свою половину квартиры на сторону, въедут к тебе профессиональные соседи, рада будешь, если ноги унесешь. Давай, мол, лучше решать вопрос по-хорошему…

— Так у нее половина квартиры в собственности, получается?

— Ну да, вот так получилось. После того, как моих родителей не стало, мы с дочерью приватизировали квартиру на двоих. Потом она уехала к мужу. Я осталась в квартире одна, перед выходом на пенсию сделала ремонт – не шикарный, конечно, но немного обновила интерьер, все сделала под себя, живу, наконец, в свое удовольствие. Почему я сейчас должна все бросить и ехать неизвестно куда? Дочь мне заявила – все родители живут ради детей. Да сколько можно-то уже? Я хотя бы на седьмом десятке хочу жить ради себя…

Ирина Егоровна считает, что дочери она уже дала все, что могла. Оксана имела ничуть не меньше того, чем имели дети из полных семей, с мамой и папой. Они раньше много путешествовали, ездили и на море, и в горы, и по стране, и за границей бывали, Оксана училась в довольно престижной гимназии, у нее был свой компьютер и все современные гаджеты. Одевать дочь Ирина Егоровна старалась получше, подороже, репетиторов нанимала, оплачивала курсы, в вуз помогла поступить – в тот, который Оксана хотела.

— Дочь еще училась в институте, когда начала встречаться с этим Андреем, – делится Ирина Егоровна. – Я очень переживала, как бы не забеременела и не бросила учебу. Ругалась с ней по этому поводу, отношения напряглись, дочь собрала вещи и съехала от меня – разумеется, к любимому. Жила с ним на съемной квартире, правда, без эксцессов доучилась, работу нашла. Как-то я ее осторожно спросила, не хочет ли она зарегистрировать брак официально, она мне ответила, что, оказывается, давно уже это сделала. Сходили и расписались без всякой помпы, мол. Вот так вот… Как мне было обидно, я просто сказать не могу. Почувствовала себя дурой. Мало того, что меня на свадьбу не пригласили, так меня даже в известность не поставили о том, что единственная дочь замуж вышла…

Оксана с Андреем взяли в ипотеку маленькую однушку в области, выплатили кредит ударными темпами. В планах было расширение, но жизнь распорядилась иначе. Оксана забеременела, решили рожать. Беременность была сложной, Оксана практически с первых недель лежала на сохранении, но это не сильно помогло. Сын родился на седьмом месяце и был очень маловесным, находился на грани, его долго выхаживали. Мальчик выжил, но, к сожалению, таким, как все, не стал. Оксана с Андреем два года честно боролись за здоровье и реабилитацию ребенка, таскали его по больницам и профессорам, Ирина Егоровна тоже была на подхвате, помогала, чем могла, передачи носила, с ребенком сидела, то и дело совала дочери деньги, которых требовалось неимоверное количество.

— Первое время Андрей зарекомендовал себя наилучшим образом, искал врачей, договаривался, решал проблемы, возил ребенка то туда, то сюда, оплачивал то массажи, то физиопроцедуры, то занятия по новомодным методикам, – делится Ирина Егоровна. – Даже врачи в реабилитационном центре говорили Оксане, что у нее образцовый муж и папа. Но где-то полгода назад к Андрею пришло горькое осознание, что все, по большому счету, бесполезно. Вытянуть ребенка даже близко к норме не получится, делай хоть что, чудес не бывает, и лекарства от ДЦП еще не изобрели. Он не встанет на ноги, не будет учиться в школе, как все дети, и тратить бешеные деньги на то, чтобы он научился держать голову в три года – ну, такое.

В итоге Андрей ходил хмурый несколько месяцев, а потом поставил ультиматум: либо сдаем ребенка в интернат, либо расстаемся. Оксана выбрала второе, сама подала на развод и алименты, квартиру свою в области они уже выставили на продажу.

— И теперь дочь требует, чтобы я тоже продавала квартиру, либо выкупала бы у нее долю… Конечно же, денег на половину трешки у меня нет, и ипотеку мне никто не даст в моем возрасте, поэтому вопрос стоит именно о продаже…

Получив половину от материной трешки в Москве и от своей однушки в области, Оксана, в принципе, может и двушку купить где-нибудь на окраине столицы, пусть не самую шикарную, но все же. Ей, как и Ирине Егоровне, нужна только Москва, область не подойдет – у обеих пенсии и льготы, кроме того, обеим нужна московская медицина.

— То есть у дочери после продажи МОЕЙ квартиры будет двухкомнатная, а у меня только однушка, каково? – расстраивается Ирина Егоровна. – Я против! По совести, это моя квартира, дочери принадлежит доля чисто формально. Вот умру, пусть делает, что хочет… Неужели ей хватит духу судиться с матерью, выживать из единственного жилья?

А как считаете вы, это дочь берегов не видит, или мать эгоистка? Кто неправ? Что скажете?

Люди, участвующие в этой беседе

This comment was minimized by the moderator on the site

Положение у женщины безвыходное. Так, как она хочет, у нее все равно не будет. Остаётся только смириться. Нет смысла выяснять, кто больше прав.
Что делать? Переезжать в однушку. Забыть про дочь. Через несколько лет оформить договор ренты с чужими людьми.

Куся
This comment was minimized by the moderator on the site

"Всех испортил квартирный вопрос" , прям по Булгакову. Зачем одинокой пенсионерке трёхкомнатная квартира, нафига оплачивать и содержать лишние метры?! Не хочет взрослая дочь жить с тобой, это - нормально, так дай ей возможность приобрести отдельное жилье, тем более у неё ребёнок-инвалид. Так нет, вцепятся в свою хату и стоят насмерть...

Гостья
This comment was minimized by the moderator on the site

ну так и сдай биомусор в дурдом, а эту пидовку гони с квартиры ссаными тряпками!

Музичко г. Попарожье
This comment was minimized by the moderator on the site

Уже давным-давно никаких квартир никому просто так не выдают, но до сих пор некоторые советские тётеньки (да и дяденьки) считают понятие личной собственности "чистой формальностью". Нет, уважаемые. Это не формальность. Это личное имущество. И как бы родня не верещала про "это не твоё", "да как ты смеешь мать гнать", "да я тут всю жизнь прожила и никуда не уеду" - с точки зрения закона это ничего не значит. Не получит дочь свою долю добром (добро в данном случае - это продажа квартиры по рыночной цене, тогда у каждого владельца будет...

Уже давным-давно никаких квартир никому просто так не выдают, но до сих пор некоторые советские тётеньки (да и дяденьки) считают понятие личной собственности "чистой формальностью". Нет, уважаемые. Это не формальность. Это личное имущество. И как бы родня не верещала про "это не твоё", "да как ты смеешь мать гнать", "да я тут всю жизнь прожила и никуда не уеду" - с точки зрения закона это ничего не значит. Не получит дочь свою долю добром (добро в данном случае - это продажа квартиры по рыночной цене, тогда у каждого владельца будет весомая половина) - она получит её другим способом (продажа своей доли). И маме тогда небо с овчину покажется, да поздно будет.
И ещё. Уже много раз сказано и не грех повторить: выпинывание ребенка во взрослую жизнь без имущества производят либо нищие родители, либо те, кто своих детей проклял. Во все времена все классы нашего общества собирали ребенку "выходное". Наделы земли, деньги, приданое - по-разному это называлось, но всегда было. Даже маменька Головлёва всем своим постылым детям "выкидывала кусок". Отлучение от доли семейного имущества каралось по закону, родитель _не имел права_ взрослого ребенка выставить за дверь без ничего. Мог в случае проклятия - но тогда взрослый ребенок совершенно законно не был далее обязан своим родителям ничем.
Однако же годы советской власти подарили удивительное: государство нас должно учить, лечить, устраивать на работу, давать жильё, а мы ничего не должны. Вот и пожинаем до сих пор. "Выучила и выдала замуж" = не дала ничего. Ни-че-го!

Подробнее
Лена
This comment was minimized by the moderator on the site

В каком месте квартира ГГ "ее"? Была бы умной - еще до рождения ребенка приватизировала бы наравне с родителями, потом получила бы их доли как наследство, тогда жилье "ее было бы. А сейчас "ее" только половина, вторая - дочери и та может с этой половиной делать все, что не запрещает закон. В том числе и предложить матери выкупить вторую долю.

valyatwinni
This comment was minimized by the moderator on the site

А жопа не треснет у бабки одной в трешке жить? Она ее не покупала, ей квартира на халяву досталась, как и ее дочери. Так что пусть делится, а то точно в старости ничего хорошего ей не видать. Дочери нужно сейчас помочь, с таким больным ребенком она сама себе на квартиру точно не заработает, а у матери явно лишние метры, которые нужно содержать, убирать и платить немереную коммуналку.

Ева
This comment was minimized by the moderator on the site

До 37 лет он жила для себя,ничего не заработав. Ее дочь тянет одна ребенка,умудрилась хоть на полстудии заработать в достаточно молодом возрасте. Автор же родила себе игрушку,а игрушка оказалась человеком,со своими проблемами и потребностями.

Мария
This comment was minimized by the moderator on the site

Вы задумайтесь вот над чем: дочь категорически не хочет жить с матерью в просторной трешке в Москве с сыном-инвалидом, которому перманентно нужна помощь! То есть мать настолько достала дочь, что даже при всех благоприятных условиях та не хочет с ней жить! Видимо с детства повторяла, что родила себе на старость! А так дочь полностью в своем праве! Квартира не матери, а ее родителей, сама она в жизни метра не заработала, так чего теперь вопить о наследной трешке!

Снежана
This comment was minimized by the moderator on the site

Был ли смысл бороться за неполноценную жизнь? А кому он будет нужен, если матери не станет? В такой же интернат попадет.

Ирина
This comment was minimized by the moderator on the site

Ирине Егоровне никогда эта квартира не принадлежала. Сначала она была её родителей ,а потом она своими руками собственницей половины сделала свою дочь, на что та теперь и претендует. И все правильно сделала.

Елена_С
Комментарии отсутствуют
Загрузить еще

Оставьте свой комментарий

  1. Оставить комментарий в качестве гостя.
    Чтобы ставить лайки, а также - редактировать и удалять свои комментарии, Вам необходимо ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ или АВТОРИЗОВАТЬСЯ Sign up or login to your account.
Вложения (0 / 0)
Поделиться вашим местоположением

ПОДЕЛИТЬСЯ

И ЕЩЁ


© Елена Дунаева

Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.


Яндекс.Метрика