«Мне нужно свое жилье. Я на шестом десятке не хочу жить на птичьих правах!» – говорит Арине брат

2437

— …Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, Арина. Ты же должна понимать, что это несправедливо!

Брат Арины, Федор, сидел, ссутулившись, за столом на кухне сестры и хмуро смотрел на нее.

— Несправедливо что? — устало спросила Арина.

— Мать хотела, чтобы ее квартира принадлежала нам с тобой пополам. Я тогда от своей доли отказался ради тебя. Ты была в сложном положении, у тебя только что погиб муж, тебе с ребенком негде было жить. Все, я подвинулся без вопросов, ни слова тебе не сказал. Вступай в наследство, въезжай, живи. А теперь в сложном положении я. У тебя куча квартир, а я по съемным углам на шестом десятке мотаюсь.

Арина медленно поставила тарелку в сушилку и повернулась к брату.

— Ну, про кучу квартир это ты загнул, Федя.

— Почему это загнул? У твоего сына, которому двадцать четыре года – квартира и дом, зачем ему столько? У мужа твоего вообще недвиги полно. Ты же не бедствуешь.

— Федя, ну ты же понимаешь, что это-то не мое имущество? Недвига, как ты выражаешься, принадлежит моему сыну и мужу.

— Да какая разница? У вас семья.

Арина только вздохнула. Вот уже третий месяц они ходили по этому кругу. Каждый разговор рано или поздно упирался в одну и ту же тему — мамину двухкомнатную квартиру в старой хрущевке.

Когда двадцать лет назад умерла мать, вопроса о наследстве практически не возникло.

Тогда Арине было всего двадцать семь. Муж погиб в аварии. Сыну едва исполнилось четыре года. А через несколько месяцев после похорон свекровь заявила, что содержать невестку больше не обязана. Да и лицезреть ее в той квартире, где они жили с ее покойным сыном, тоже не хочет. Хотя раньше всегда говорила, что это квартира ее сына, только оформлена пока на свекровь, но это же формальность. Какая разница, что там написано в бумагах.

Оказалась, разница есть.

— Сына больше нет, а ты мне никто, при всем хорошем отношении, – заявила свекровь.

Тот разговор Арина помнила до сих пор. Она собрала вещи, сына и переехала к матери, даже спорить не стала. Свекровь была права, никаких прав на квартиру Арина не имела. Через полгода мать серьезно заболела, и вскоре ее не стало.

Именно тогда Федор и сказал:

— Забирай мамину квартиру. Двушку на двоих делить никакого смысла нет, тем более, такую двушку, как наша. Я откажусь от наследства.

На тот момент брат был человеком обеспеченным. У него был успешный строительный бизнес, большая трехкомнатная квартира в новом доме, джип, загородный участок. Жена не работала, занималась ребенком.

— Ты сейчас больше нуждаешься, — сказал он тогда сестре. — А я как-нибудь проживу без доли в этой двушке.

Арина никогда не забывала, что брат ей тогда помог. Без такого тыла в виде квартиры поднимать сына было бы гораздо сложнее. А так оставалось только заработать на прокорм, что Арина, в общем-то, и делала. Она оформила на сына пенсию по потере кормильца, сама нашла неплохую работу. Денег стало хватать не только на самое необходимое, но и на то, чтобы иногда побаловать себя: съездить летом на море, купить себе или сыну обновки.

А через десять лет умерла бывшая свекровь. И тут выяснилось, что перед смертью она переписала свою большую квартиру и загородный дом на внука. Для Арины это стало полной неожиданностью. Возможно, свекровь мучила совесть. Возможно, просто решила помочь единственному внуку. Теперь уже никто не узнает.

А еще через несколько лет Арина встретила Игоря. Спокойного, надежного мужчину, который давно развелся и успел заработать неплохое состояние. У него были две хорошие квартиры в Москве, квартира в Сочи, несколько коммерческих помещений.

Они поженились, жили хорошо и дружно. Сын вскоре вырос, выучился, съехал в свою квартиру, дом своей бабушки сдал в аренду.

Только вот у Федора начались проблемы. Неудачные проекты, какие-то подставы в бизнесе, кредиты, потом суды… Бизнес рассыпался буквально за несколько лет. Жена ушла. Развод получился тяжелым и дорогим. К пятидесяти пяти годам Федор остался практически ни с чем.

Теперь он снимал однокомнатную квартиру на окраине и все чаще прикладывался к бутылке. Работал прорабом на чужой фирме, перебивался случайными подработками, пытался расплатиться с остатками долгов.

Арина его жалела. Когда он впервые заговорил про квартиру матери, она сразу сказала:

— Забирай ключи, живи там, сколько надо. Мне не жалко. Плати только коммуналку сам.

— Арина, ты не понимаешь, что ли? Мне не жить там надо. Мне нужно свое жилье. Я на шестом десятке не хочу жить на птичьих правах и ждать, когда ты меня выкинешь на улицу.

— Но квартира моя.

— Потому что это я тебе ее отдал!

Арина почувствовала неприятный холод внутри. Потому что одно дело — помощь. И совсем другое — требование вернуть ее спустя двадцать лет.

С тех пор они разговаривали уже несколько раз. Федор напоминал, как когда-то спас ее с ребенком. И он был прав. Если бы не его отказ от наследства, неизвестно, как тогда сложилась бы ее жизнь.

Арина была благодарна, но не считала себя обязанной до конца дней расплачиваться за тот поступок. Тем более сейчас. Она прекрасно понимала одну вещь, о которой брат предпочитал не думать. Ее сын мог в любой момент жениться, развестись, продать наследство или просто изменить планы.

Муж сегодня рядом, а что будет через десять лет — никто не знает.

Все квартиры Игоря принадлежат Игорю. Дом и квартира бывшей свекрови принадлежат сыну. А единственное жилье самой Арины — именно эта старая мамина двушка, о которой сейчас грезит ее брат. Да, она была не самой дорогой. Да, ремонт там давно требовал обновления.

Но это была ее собственность. Ее гарантия и подушка безопасности.

— Значит, когда тебе было плохо, я должен был помочь! — злился Федор.

— Помог. И я благодарна.

— А теперь мне плохо, и ты отворачиваешься!

— Я предлагаю тебе жить там бесплатно! Я не понимаю, что тебя не устраивает?

— Потому что боишься, что я квартиру пропью? – внезапно спросил брат, посмотрев ей прямо в глаза.

Арина замолчала, потому что именно этого она и боялась.

— Ясно, — усмехнулся Федор. — Значит, ты мне не доверяешь.

Он ушел, громко хлопнув дверью. С тех пор не звонит. Арина чувствует себя виноватой.

Но потом смотрит на документы, лежащие в ящике комода, и вспоминает себя — растерянную вдову с маленьким ребенком и двумя сумками вещей. И бывшую свекровь-покойницу, которая указала ей на дверь. Тогда она тоже думала, что семья рядом навсегда.

А потом оказалась на улице.

Поэтому квартиру брату она пока не отдает.

Хотя сердце каждый раз сжимается от мысли, что, возможно, именно он сейчас нуждается в помощи больше, чем когда-то нуждалась она сама.

Должна ли Арина вернуть брату квартиру, от которой он когда-то отказался ради нее? Или помощь двадцатилетней давности не создает пожизненных обязательств?

Люди, участвующие в этой беседе

Комментарии (8)
Добавить свой комментарий