«Почему ты со мной так?» – обижается отец

2274

— Я тебе уже в который раз говорю: приезжайте в выходные. Возьми детей и приезжайте. Я соскучился по ним. Да и по тебе тоже, если уж на то пошло.

— Пап, ну если ты хочешь, мы можем приехать. Только ты Ольгу предупреди.

В трубке повисла пауза.

— А что ее предупреждать? Это мой дом. Вы мне кто, чужие, что ли? Приезжайте, когда хотите.

Вера сидела на краю кровати и смотрела на разбросанные по полу детские носки. Младший сын опять стащил их с сушилки и раскидал по комнате, старшая дочка делала уроки за своим столом, а муж в ванной пытался починить кран, который вдруг начал гудеть.

Вроде бы обычный день. Ничего особенного. Но после каждого разговора с отцом Вера потом еще час ходила по квартире с неприятным чувством, будто сделала что-то не так. Отец настойчиво приглашал в гости, говорил, что хочет увидеть внуков. И по идее, надо было бы съездить. Отец после операции, сам уже в возрасте. Нужно ценить время, которое они еще могут провести вместе.

Проблема была только одна. Отец жил не один, а с женщиной.

— Я не хочу опять приехать и помешать твоей Ольге, пап, — тихо сказала Вера.

— Ой, Вер, ну начинается! — усмехнулся отец. — Что ты себе там придумала? Ольга нормально к вам относится.

Вера ничего не ответила. Потому что она слишком хорошо помнила свои визиты…

…Три года назад умерла мама. Тогда Вере казалось, что отец один не справится. Он почти не готовил, забывал купить продукты, мог несколько часов сидеть на кухне перед выключенным телевизором, погрузившись в тяжелые мысли. Вера приезжала к нему через день, привозила еду, стирала, разбирала мамины вещи. Дети тогда были еще маленькими, но старались не шуметь: Вера объяснила им, что дедушке тяжело.

Через год у отца появилась Ольга. Сначала Вера обрадовалась. Ей казалось, что папа наконец-то перестал жить один и у него появился близкий человек.

Но очень скоро выяснилось, что Ольга совсем не рада новой роли.

Особенно роли хозяйки, в чей дом время от времени приезжает взрослая дочь с двумя детьми.

Первое время Вера старалась не обращать внимания. Ольга переделала кухню — убрала мамины скатерти, выбросила баночки со специями, переставила посуду, повесила какие-то натюрморты на стены, заменила шторы. Потом сняла с дивана мамин плед и сказала, что он «старомодный».

Даже фотографии исчезли с видных мест. У мамы повсюду висели внуки, теперь их не было. После похорон отец поставил мамин портрет на прикроватную тумбочку. Там мама была веселая, молодая, смеющаяся. Вера тоже любила эту фотографию. В какой-то момент она заметила, что портрет исчез.

— Пап, а мамину фотографию куда убрали?

— Ольга сказала, что рамка некрасивая, хотела купить другую. Убрала пока.

Вера тогда промолчала. Это был папин дом, его жизнь. Она понимала, что после смерти мамы он имеет право начать все заново.

Но проблем становилось только больше. Причем, отец их в упор не замечал.

Когда Вера приезжала с детьми, Ольга встречала их с такой улыбкой, будто ее заставили улыбаться.

— Так, обувь сразу снимайте. У меня тут чистота, я недавно полы перемывала.

Дети разувались.

— И куртки на стулья не бросайте. Здесь вам не дома. Дома у себя хоть на пол бросайте.

Дети вешали.

— А почему они у тебя все время что-то едят? — как-то спросила Ольга, когда младший попросил яблоко. – Должен быть режим. Сели, пообедали, все, до ужина никаких перекусов.

— Он проголодался. Мы долго ехали.

— Ну конечно, долго, полтора часа. Надо было дома поесть нормально. Или ты сюда специально привезла свой табор, чтобы дома не кормить?

Отец засмеялся.

— Оль, ну что ты пристала к ребенку?

— Да я ничего. Шучу.

Только Вере почему-то не было смешно.

Последний раз они приехали в воскресенье. Вера привезла пирог, дети захватили настольную игру. Отец встретил их радостно, сразу обнял внуков, стал спрашивать, кто как учится и кто сколько вырос.

Первые двадцать минут прошли хорошо. Потом младший сын случайно опрокинул стакан с компотом. Вера тут же схватила салфетки.

— Ой, простите. Сейчас вытру.

— Да ничего, — сказал отец.

— Большой парень, а ведет себя, как годовалый, – поджала губы Ольга. – Вот поэтому я и не люблю детей в доме.

Вера подняла глаза.

— Что?

— Ничего. Говорю, за ними постоянно надо следить. То стакан, то крошки, то игрушки. Я уже не в том возрасте, чтобы после гостей генеральную уборку устраивать.

— Мы сами все уберем.

— Я надеюсь, — Ольга раздраженно вздохнула. — Просто есть спокойные дети, а есть такие, от которых постоянно надо ждать подвоха…

Отец опять усмехнулся:

— Оль, ну ты прямо как бабушка ворчишь.

— А что, неправда?

— Знаешь, пап, мы, пожалуй, поедем уже домой! – сказала Вера.

— Что, уже? – огорчился отец.

— Володя, им еще ехать сколько! – сказала Ольга. – Детей мыть, укладывать. В восемь вечера дети должны уже по постелям лежать и не отсвечивать, я считаю…

В машине дочка спросила:

— Мам, а мы дедушке мешаем?

Вера чуть не расплакалась прямо за рулем.

— Нет, конечно. Почему ты так решила?

— Просто эта тетя все время недовольная. Ругается. Говорит, что мы какие-то не такие.

Вера не нашлась, что ответить. А отец снова звонил почти каждую неделю.

— Когда приедете?

— Пап, у нас дела.

— Какие еще дела? В субботу приезжайте.

— У детей занятия.

— Ну в воскресенье тогда. Что за занятия такие в выходные? Детям отдыхать надо иногда.

Вера пару раз пыталась объяснить, что дело не в занятости.

— Пап, я вижу, что Ольге наши приезды не нравятся.

— Ну мало ли что тебе показалось. Не придумывай.

— Пап, я не придумываю.

— Ольга просто человек такой. Она прямолинейная. Но она вас нормально принимает.

Вера закрывала глаза и терпела. Ей было жалко отца. После маминой смерти он действительно ожил только с появлением Ольги. Стал выходить из дома, начал нормально есть, даже записался в зал, хотя через несколько месяцев бросил из-за давления. Ольга, спасибо ей, занялась его здоровьем, повела по врачам, нашли проблемы, два месяца назад прооперировали.

Он часто жаловался на самочувствие, звонил Вере, спрашивал, когда она приедет. Ему хотелось видеть внуков. И Вера понимала: если она совсем перестанет ездить, отец будет переживать. Но каждый такой визит давался ей тяжело. Она точно знала, что Ольге их визиты абсолютно не нравятся. Когда отец только выписался из больницы и они приехали его навестить, Ольга потихоньку сказала Вере на кухне:

— Вер, я тебе одну вещь скажу, только ты не обижайся.

Вера сразу напряглась.

— Что?

— Ты ведь понимаешь, что папа стареет? Ему нужен покой.

— Конечно.

— А вы приезжаете шумной компанией. Дети бегают, спорят, телевизор включают. Папа потом два дня отходит.

— Он сам нас зовет.

— Потому что ему неудобно тебе отказать. Ты дочь.

Вера поставила чашку на сушилку.

— Вы правда так думаете?

— Я не думаю. Я вижу.

— Тогда почему папа говорит, что хочет нас видеть?

Ольга пожала плечами.

— Потому что это его внуки. Мы люди старого поколения, Вера. Привыкли терпеть и ни слова не говорить, когда дело касается родни. Твой папа ни за что не скажет, что вы мешаете. Но у самих у вас глаза есть?

Вот тут Вере стало особенно неприятно. Потому что в этих словах было что-то очень правдивое и одновременно очень холодное.

Ольга действительно могла любить отца. Она заботилась о нем, покупала ему лекарства, готовила суп, следила за его давлением. Но это совершенно не означало, что она обязана любить Веру и ее детей.

И Вера не могла заставить ее.

Но и детей заставлять чувствовать себя нежеланными она тоже не хотела. В тот вечер она ничего отцу не сказала.

А через две недели день рождения. Вера с детьми заехали поздравить. Вера специально взяла сыну с собой новый конструктор, чтобы он сидел в гостях смирно и не надоедал Ольге своей беготней и прыжками

Дед при виде конструктора пришел в восторг, попросил внука показать, что это такое и что можно собрать из этих деталей. Ребенок радостно открыл коробку и высыпал детали на пол, когда Ольга вышла из кухни.

— Вы что здесь устроили? Зачем разбросали здесь это барахло?

— Мы сейчас уберем, — сказал Вера.

— Вы всегда «сейчас уберете».

Отец посмотрел на нее:

— Оль, ну дай им поиграть.

— Пусть дома играют. Ко мне этот беспорядок тащить не надо.

Вера почувствовала, как внутри все сжалось. Она быстро собрала детали.

— Дети, пошли.

— Куда? — удивился отец.

— Домой.

— Вер, ну ты чего?

— Ничего.

— Вы же только приехали.

— Пап, ты хотел, чтобы мы приехали. Мы приехали. Повидались. Поздравили тебя, подарок подарили. А теперь нам пора.

Ольга молчала.

Когда они уже ехали в машине, отец позвонил.

— Ты не обижайся. Ольга просто пошутила.

Вера остановилась на светофоре и сжала руль.

— Пап, она не шутит.

— Да ладно тебе.

— Мне не ладно.

— Что ты хочешь от меня? Чтобы я с ней ругался из-за каждой твоей обиды?

— Нет. Я хочу, чтобы ты хотя бы не делал вид, что ничего не происходит.

Отец тяжело вздохнул.

— Вера, я вас люблю. И Ольгу люблю. Я не хочу выбирать.

— А я и не прошу выбирать.

— Тогда приезжайте. И не обращай внимания.

Вера посмотрела на сына, который уже заснул в кресле, прижав к себе машинку. Не обращай внимания. Наверное, именно этого от нее все и хотели.

Не обращать внимания на едкие замечания. Не обращать внимания на то, что после каждого визита дети спрашивают, не сердится ли на них дедушка. Не обращать внимания на исчезнувшие мамины вещи. Не обращать внимания на то, что она сама все чаще перед поездкой чувствует не радость, а обиду и злость.

Через несколько дней отец снова позвонил.

— Верочка, приезжайте в воскресенье. Я шашлык куплю. Погода хорошая будет. Детям понравится.

Вера помолчала.

— Пап, а Ольга знает?

— Конечно знает. Я ей сказал.

— И что она?

— Да ничего. Говорит, приезжайте.

Вера посмотрела на календарь. В воскресенье у дочки не было занятий, муж тоже был свободен. Можно было поехать.

Но почему-то впервые ей хотелось не ехать.

— Пап, я подумаю.

— Что тут думать? — обиделся он. — Я что, чужой стал?

— Нет, пап.

— Тогда почему ты со мной так?

Вера закрыла глаза.

Она действительно любила отца. И дети любили дедушку. Но дом, в который их постоянно зовут, не должен становиться местом, где им приходится каждый раз доказывать свое право просто находиться рядом.

А с другой стороны, что делать отцу? Разводиться с Ольгой? Выставлять ее за дверь? Скандалить с женщиной, которая живет рядом с ним и, возможно, действительно заботится о нем лучше, чем кто-либо другой?

Вера так и не смогла найти ответ.

В воскресенье утром она поставила чайник, достала из холодильника сырники и долго смотрела на телефон. На экране высветилось сообщение от отца: «Ну что, ждём вас?»

Она набрала: «Да, скоро будем».

Потом стерла.

Снова набрала: «Пап, давай лучше встретимся где-нибудь втроём с детьми».

И тоже не отправила.

Может быть, Ольга действительно не обязана любить ее детей. Но разве отец не обязан хотя бы заметить, что его дочь больше не чувствует себя желанной в его доме?

И если он каждый раз говорит: «Мы вам всегда рады», — должна ли Вера верить его словам или собственным глазам?

А как бы вы поступили на ее месте: продолжали бы приезжать ради отца или перестали водить детей туда, где им явно не рады?

Люди, участвующие в этой беседе

Комментарии (11)
Добавить свой комментарий