— Ань, ну объясни мне, что плохого в том, что я хочу купить дочери квартиру? Да, человек я простой, небогатый, в Москве недвижимость не потяну. Себе-то только что купила однушку, полжизни, считай, за нее корячилась… Но ребенку надо помочь, не хочу, чтобы она потом мучилась так же, как и я в свое время… И я вот что придумала: возьму ей жилье в регионе. Да, далеко. Зато у девочки будет крыша над головой…
Катя сидела за кухонным столом, листала объявления на телефоне и время от времени показывала двоюродной сестре фотографии очередных квартир. На экране мелькали какие-то дома барачного типа, пятиэтажки-хрущевки, старые подъезды, комнаты с советскими еще обоями.
— У нас на работе коллега несколько лет назад из Липецкой области приехала, говорит, квартиры у них недорогие! — продолжала она. — Я посмотрела – и правда! Однушка в Чаплыгине, 34 квадрата, миллион стоит. Я даже ее себе сохранила. А вот в самом Липецке, правда, без ремонта и совсем маленькая, это студия, наверно – миллион двести. Представляешь, жилье можно купить за такие деньги! Пока Даша учится, я ипотеку буду платить. Закончит институт — подарю ей ключи. Вот тебе и начало самостоятельной жизни!
Анна посмотрела на сестру, потом на фотографии.
— Кать, а причем тут Липецкая область вообще? Ну, коллега у тебя оттуда, но ты же не ей квартиру покупаешь, а дочери. Даша у тебя в Липецкую область собирается?
— Нет, конечно. Пока она собирается поступать в институт, по возможности здесь, в Москве. Девочка она неглупая, учится хорошо, надеюсь, поступит на бюджет. А квартира – какая разница, где? То есть, конечно, хорошо бы иметь жилье в Москве, кто же спорит? Но что делать, если нет такой возможности? Я считаю, что собственная однушечка, где бы она ни была, лишней не будет! И лучше пусть она будет в условной Липецкой области, чем нигде…
Анна вздохнула. Они уже третий раз за последние две недели возвращались к этому разговору, и каждый раз Катя словно не слышала главного вопроса: зачем покупать жильё там, где человек не собирается жить?
Кате сорок три года, она разведена, дочери Даше семнадцать, она учится в выпускном классе школы. Девочка хотела учиться в московском педагогическом, уже готовилась к экзаменам и выбирала направления. Отец исправно перечислял алименты, но после совершеннолетия дочери эти выплаты прекратятся. Катя понимает, что рассчитывать дальше придётся только на себя.
Сама она совсем недавно закрыла ипотеку за однокомнатную квартиру, где они и живут сейчас с дочкой. Несколько лет Катя выплачивала кредит, брала подработки, отказывала себе практически во всём, считала каждую тысячу. Квартира у них неплохая, в новом доме, с хорошей кухней, собственно, там Катя и устроила себе гнездышко. Даша выгородила себе личное пространство за шкафом, поставили туда кровать и небольшой стол. Так и жили последние годы. И, хотя Катя говорила, что это временно, но пока никаких перспектив расширения не было.
Анна помнила, как сестра переживала развод. Было это десять лет назад, тогда Даша только в школу пошла. С мужем они жили в квартире, которая принадлежала его родителям. Когда отношения окончательно испортились, Катя с дочерью оказались в довольно неприятном положении. Муж предложил ей забрать вещи и съехать, объяснив, что жить вместе больше невозможно.
Сначала сестра перебралась к матери с отцом. Родители тогда жили в двухкомнатной квартире, сами уже немолодые, а тут ещё Катя с ребёнком и несколькими сумками. Даша спала на раскладном диване, Катя устраивалась на старенькой тахте. Вроде бы никто не выгонял, никто не попрекал, но долго так жить было невозможно.
Через полгода Катя нашла комнату в аренду, потом другую, потом снимала небольшую однокомнатную квартиру на окраине. Хозяева то поднимали плату, то неожиданно предупреждали, что жильё понадобилось родственникам. Приходилось снова собирать вещи, искать объявления, договариваться о просмотрах и объяснять маленькой дочери, почему опять надо переезжать.
Бывший муж алименты перечислял, но на полноценную жизнь их, конечно, не хватало. Катя работала, брала подработки, старалась не пропускать ни одного рабочего дня. Дашу водила в школу, а вечерами разбирала домашние задания и занималась всеми обычными делами. Анна не раз предлагала сестре помощь, родители тоже поддерживали, чем могли, но Катя очень не любила просить. Она копила деньги изо всех сил.
Когда через пару лет после развода Катя решилась на ипотеку, Анна даже отговаривала её. Первоначальный взнос пришлось собирать буквально по частям, а ежемесячный платёж съедал значительную часть зарплаты. Но Катя упрямо повторяла, что лучше уж так, чем всю жизнь платить чужому хозяину. Она экономила на одежде, отпуск проводила дома, не покупала ничего лишнего. И наконец выплатила кредит.
Теперь у неё была собственная квартира, пусть маленькая, пусть с неудобной планировкой, но своя. Их больше никто не мог попросить съехать. Для Кати это было очень важно.
Наверное, именно поэтому мысль о том, что дочь после совершеннолетия останется без какой-либо недвижимости, так тревожила Катерину. Алименты скоро закончатся, Даша собиралась поступать, а дальше начиналась взрослая жизнь со всеми её расходами. Катя не сомневалась, что первое время будет помогать дочери: оплачивать проезд, покупать продукты, давать деньги на одежду и необходимые вещи. Но просто так отдавать ей крупные суммы она не хотела.
— Ань, ну ты же знаешь, что я сейчас привыкла жить в режиме экономии, — объясняла она сестре. — Потерплю еще несколько лет. Зато у дочери будет старт…
— Так может, лучше эти деньги откладывать? На первоначальный взнос за квартиру в Москве или хотя бы в ближайшем Подмосковье. Пусть не сразу, пусть маленькую студию. Но зато она сможет там жить, а не получать в подарок недвижимость за триста километров от своего места жительства.
Катя поморщилась.
— Ты опять про Москву. Ты цены видела? На что я там накоплю? Мне ещё Дашу учить надо, одевать, кормить. А здесь хотя бы что-то реальное. Не всем же квартиры в столице покупать.
Анна не спорила с этим. Она прекрасно понимала, что сестра не может позволить себе московскую недвижимость. Но между невозможностью купить квартиру в Москве и покупкой жилья в случайном районном центре была, по её мнению, огромная разница.
— Я хочу, чтобы у Дашки было что-то настоящее. Не деньги, которые можно потратить за полгода, а квартира. Пусть небольшая, пусть далеко. Но это собственность. Никто не сможет её оттуда выгнать, никто не будет решать за неё, где ей жить. Я ведь знаю, каково это — зависеть от чужой крыши над головой.
Катя считала, что как раз сейчас, пока дочь не начала самостоятельную жизнь, мать и должна позаботиться о её будущем. А когда девочке исполнится двадцать два-двадцать три года, будет поздно начинать накопления с нуля. К тому времени у неё уже должна быть собственная крыша над головой.
Анна знала, как сестра старалась ради дочери. Сама тянула ребёнка, работала, выплачивала кредит. Теперь ей хотелось, чтобы у Даши было то, чего не было у неё самой, — уверенность в завтрашнем дне и собственный угол.
Но Анна считала, что с покупкой квартиры Катя явно увлеклась.
— Ты хоть понимаешь, что это не просто купить дешёвую недвижимость? — спросила она. — Там надо будет следить за квартирой, ремонт делать, коммуналку платить. Если Даша там жить не будет, кто всем этим заниматься станет?
— Да никто пока не будет ни жить там, ни ремонт делать. Квартира будет стоять. А потом решим.
— А если её сдавать?
— Можно и сдавать. Только там аренда копеечная, я уже смотрела. Но хотя бы часть платежа будет возвращаться. Хотя бы за коммуналку.
Катя говорила уверенно, будто уже всё просчитала. Анна же видела в этой затее очередную ипотеку, только теперь не за жильё, в котором сестра действительно нуждалась, а за недвижимость, которая непонятно кому и для чего достанется.
— Кать, ну почему именно сейчас?
— А когда, Ань? Когда мне будет шестьдесят? Пока она молодая, пока я работаю, ещё могу что-то сделать.
— А Даша что говорит? — спросила она.
— Она сначала тоже не поняла. Говорит: «Мам, зачем мне Липецкая область?» Но я ей объяснила. Сейчас она думает, что ей только Москва нужна, институт, друзья, своя компания. А потом поймёт. Я ей говорю: представь, окажешься в сложной жизненной ситуации, да еще с маленьким ребенком на руках, как я когда-то. А у тебя есть жилье. Не надо снимать, не надо у кого-то разрешения спрашивать. Захотела — поехала, живёшь самостоятельно.
— Только жить самостоятельно ей придётся там, где она никого не знает и где у неё ни учёбы, ни работы.
— Ну и что? Не Москвой же единой. В регионах тоже люди живут!
Анна посмотрела на сестру внимательнее.
— А если она не захочет туда ехать? — осторожно спросила Анна. — Ты ей ключи вручишь, а она скажет спасибо и продолжит жить в Москве?
Катя отложила телефон.
— Знаешь, что меня в тебе удивляет? Ты всё время ищешь, почему ничего не получится. Вместо того чтобы поддержать. Я хоть что-то для дочери сделать пытаюсь. Не у всех есть возможность купить детям квартиры в Москве. Но я не хочу, чтобы Даша начинала с нуля, как я.
— Я не говорю, что ты ничего не делаешь. Ты уже сделала очень много. Но зачем отдавать деньги за то, чем дочь, возможно, никогда не воспользуется?
— А если воспользуется? Свой угол у женщины обязан быть в любом случае. Будет жить хорошо, нормально зарабатывать – продаст эту однушку в Липецке, купит себе квартиру в Москве. Окажется в сложной ситуации – просто поедет туда жить.
Анна промолчала. В этом рассуждении тоже была своя логика.
— Ты хотя бы с ней ещё раз нормально поговори, — сказала Анна. — Не ставь перед фактом. Это ведь довольно дорогостоящая покупка.
— Я с ней разговаривала. Она пока молодая, ей трудно понять. У неё сейчас в голове только поступление.
— Так может, это и нормально для одиннадцатиклассницы?
Катя ничего не ответила. Она снова взяла телефон и увеличила фотографию комнаты в одной из квартир. На снимке стоял старый диван, у стены была ободранная розетка, а из окна виднелась соседняя пятиэтажка.
— Вот смотри, — сказала она уже спокойнее. — Двадцать семь квадратов, отдельная кухня. Цена хорошая. Если немного поторговаться, ещё дешевле будет. Я думаю, надо ехать смотреть.
Анна не стала продолжать спор. Она понимала, что сестра уже мысленно представляет, что она уже купила эту квартиру, расставила там мебель и вручила дочери ключи после получения диплома. И любые возражения воспринимала не как попытку уберечь её от неразумных расходов, а как сомнение в том, что она хорошая мать.
Через несколько дней Катя позвонила сама. Она нашла ещё один вариант, и собиралась ехать на просмотр в ближайшие выходные. Даша, по словам сестры, всё ещё не разделяла энтузиазма матери, но Катя решила пока не давить.
— Я же для нее стараюсь, Ань, — сказала она. — Пусть сейчас не понимает, зато потом будет за что спасибо сказать.
Анна после разговора ещё долго думала о сестре. С одной стороны, Катя действительно хотела дать дочери опору и готова была ради этого снова ограничить себя, хотя только-только выбралась из ипотеки. С другой — она собиралась несколько лет платить за квартиру, которая может оказаться ненужной самой Даше. И ведь никто не знает, где девочка захочет жить через пять лет.
А может, Анна неправа? Катя ведь не отбирает у дочери деньги, не требует благодарности сейчас, а пытается создать ей запасной вариант на будущее. Только имеет ли мать право решать за взрослую дочь? Или лучше уж никакой квартиры, чем своя недвижимость в месте, куда человек даже не собирается переезжать?